Интервью с техническим директором ИЦ «Бреслер» Владимиром Сергеевичем Шевелёвым подготовил специальный обозреватель Цифровой подстанции Алексей Аношин, в ходе своего визита на предприятие. В интервью Владимир Шевелёв рассказал о том, почему микропроцессорная защита имеет свои преимущества перед электромеханической, о планах компании в отношении МЭК 61850, о том, почему с ИЦ Бреслер хорошо работается заказчикам, а в ИЦ «Бреслер» — сотрудникам. Спойлер: за сколько Владимир Шевелёв бегал 800 метров в школе.
Аношин: Мой первый вопрос, наверно, потерял уже несколько актуальность, но всё же… Скажите, что в микропроцессорной релейной защите придумано нового по сравнению с электромеханикой?
Шевелёв: На первом этапе многие компании повторили принципы электромеханики. Ничего удивительного в этом нет, это закономерность. Почему? Потому что алгоритмы, которые реализованы в электромеханике, нарабатывались десятилетиями. Наши релейщики консервативные люди, они не любят отклоняться от проверенных технических решений. Чтобы реализовать и доказать что-то новое надо потратить несколько лет, это сейчас и происходит. Вспоминая 94 год, когда в России начали предлагать импортную микропроцессорную релейную защиту, доходило до того, что говорили «Слушайте, чего вы нам эту коробочку даёте? Мы не знаем, как она работает вообще. Как это так — она ток замеряет?..». Ещё раз повторюсь, базовые алгоритмы релейной защиты остаются неизменными — по большому счёту, кардинально нового мало что придумано.
Аношин: Даёт ли тогда что-нибудь переход микропроцессорную технику?
Шевелёв: Безусловно. Во-первых, стало возможным реализовать какие-то функции и защиты в целом, которые невозможно было реализовать на электромеханике. К примеру, фильтрация сигналов. В электромеханике фильтрация выполнялась на достаточно примитивном уровне. Отклонение характеристик комплектующих в электромеханике было достаточно высоким, поэтому стабильность характеристик отсутствовала — от одного реле к другому характеристики «плавали». При переходе на цифровую технику характеристики фильтров абсолютно одинаковы, конечно, только у реле одного производителя. 
Во-вторых, стал возможен переход на аварийные составляющие (производные тока и напряжения по времени — прим. редакции). В электромеханике были единичные попытки внедрения таких алгоритмов, а в микропроцессорной технике произошло массовое использование аварийных составляющих. Более того, сейчас у нас появляется возможность видеть «предрежим», то, что в электромеханике и микроэлектронике в принципе было невозможно. Стало возможным реализовать совершенно новые алгоритмы с использованием этой информации. Один из идеологов этого направления — д.т.н., профессор Юрий Яковлевич Лямец,в настоящее время он является председателем Научно-технического совета нашей компании. Научная школа, которую он возглавляет, довела до совершенства эти принципы и сейчас идёт массовое внедрение этих идей в продукцию нашего предприятия. Это только два примера, можно ещё десяток привести.
«Цель у нас поставлена такая: в течение суток, максимум двух, снять любую претензию»Вот, например, дифференциальная защита автотрансформатора, шин, ошиновок. На электромеханике для выполнения защиты одного АТ 220 кВ требовался целый ряд панелей. На микропроцессорных терминалах этот комплекс защит выполняется в одном-двух шкафах. Или другая сторона. Цифровое выравнивание токов плеч, возможность учёта положения РПН для дифференциальных защит, реализации нескольких ступеней защит или дифференциальных зон в одном устройстве — всё это стало возможным именно благодаря микропроцессорной технике. Я уж не говорю о цифровых осциллографах, регистраторах, системе самодиагностики, которые стали обычным делом в каждом терминале. Но всё же надо признать, что основные принципы защит остаются в основном неизменными, хотя есть и новые решения. К примеру, сейчас мы делаем один НИОКР с ОАО «Тюменьэнерго» — централизованная защита подстанции. Защита всей ПС по схеме 4Н — мостик с выключателями, две линии, 2 трансформатора с выключателями стороны НН - делается фактически в двух шкафах. Аношин: С МЭК 61850? Шевелёв: Нет, пока без него. Просто в одном терминале делаются основные и резервные защиты линии, ошиновок, основная и резервная защиты трансформатора, защиты вводов 6 кВ. Аношин: Как раз хотел подробнее про централизованную защиту поговорить. Какая у вас позиция относительно централизации функций РЗА? Шевелёв: Сложный вопрос. В первую очередь, надо вспомнить, ради чего это делается. Если централизация делается ради снижения цены, то это одно. Если вспомнить всё же, что релейная защита — это, в первую очередь, надёжность и живучесть всей подстанции, — то это другое. В этом плане децентрализованная система будет, безусловно, более надёжной, более живучей. Я думаю, ещё не пришло время отказываться от децентрализованной системы и она оправдана, в первую очередь, надёжностью. Ну, а что касается реализации этих систем с использованием протокола МЭК 61850-9-2, то, как мы видим из отчётов СИГРЭ, пока до конца не решены вопросы гарантированной доставки информации от merging unit до устройств релейной защиты без потерь выборок в рамках подстанции, а, тем более — между подстанциями. Так что, по-моему, пока и речи быть не может о массовом внедрении таких систем. Аношин: Тем не менее, вы в терминалах релейной защиты активно внедряете протоколы стандарта МЭК 61850. Шевелёв: Да. Есть информационное письмо №11, по которому мы сообщаем, что с 2014 года наше предприятие переходит на выпуск всей линейки продукции с поддержкой МЭК 61850. Конечно, это касается, в первую очередь стандарта в части 8-1: MMS и GOOSE. Мы и сейчас такую продукцию выпускаем, поставки устройств с поддержкой МЭК 61850 идут с апреля текущего года. А с 2014 г. мы имеем возможность выпускать все устройства для подстанций высокого напряжения с поддержкой стандарта МЭК 61850.— Владимир Шевелёв
«Мы ориентируемся на то, чтобы выпускать продукцию, которая будет эксплуатироваться в течение долгих лет»Но, конечно, это не касается 9-2. Для 9-2 у нас есть отдельное исполнение, которое пока не выпускается серийно, однако вы видели, да и писали неоднократно (вот и вот, например — прим. редакции), что мы провели испытания на совместимость как по 8-1, так и по 9-2 чуть ли не со всеми производителями, с которыми можно было кооперироваться в России. Совсем недавно наш терминал установили на полигоне в НТЦ ФСК ЕЭС, правда он там работает в слишком лёгких условиях. Мы провели серьёзные внутренние испытания. Сейчас можем сказать, что терминал уверенно принимает до 4–6 потоков 9-2, с нового года в обновлённой версии будет больше. Аношин: Для чего больше? Дифзащиту шин собираетесь делать? Шевелёв: Для небольших подстанций мы уже сейчас можем делать дифзащиту шин и ошиновки на 9-2, правда не на 24 присоединения… По проекту «Эльгауголь» у нас как раз предполагается выполнять дифзащиту ошиновки, АТ и шин. Аношин: А давно вы начали внедрение МЭК 61850? Шевелёв: Всего 2– 2,5 года назад. И за этот короткий срок, я считаю, мы добились серьезных успехов. Как я уже сказал, мы готовы поставлять любое оборудование с поддержкой 8-1, причём не только для высоковольтных объектов, но и для среднего напряжения, что ещё более экзотично. Хотя, уже появились первые проекты, где обязательно требуют МЭК 61850 даже на уровне среднего напряжения. Аношин: Центры питания? Шевелёв: Да, обычно это крупные подстанции 220/110/10, где на низшем напряжении также требуется поддержка МЭК 61850-8-1 для интеграции в АСУ ТП, в первую очередь. И мы готовы поставлять такую продукцию уже сегодня.– Владимир Шевелёв
Аношин: А вообще, как думаете, какое будущее у МЭК 61850 в распредсетях?
Шевелёв: Давайте посмотрим, какие проблемы позволяет решать этот стандарт. Например, применение GOOSE-сообщений позволит отказаться от межшкафных связей и существенно упростить «вторичку», что, безусловно, полезно для КРУ-строителей, потому что это их главная «головная боль». А вот с 9-2 всё не так. С точки зрения токовых цепей и цепей напряжения, это ничего не даст. Да и не может дать, потому что в КРУ среднего напряжения нет проблем с длиной токовых цепей, таких, какие есть на ОРУ. К тому же, merging unit всё равно надо где-то устанавливать, а кроме как в релейном отсеке это сделать нигде. Так что, единственное, что, как мне кажется, будет востребовано в распредсетях — это 8-1, что позволит сократить число контрольных кабелей, упростить цепи сигнализации. Вероятно, что применение стандарта 8-1 также позволит упростить работы по интеграции устройств РЗА в АСУ ТП. Однако этого, по-моему, мало, чтобы оправдать высокую стоимость этих систем. Вместе с тем, при аттестации продукции для сетей среднего напряжения в ОАО «Российские сети» требование наличия стандарта МЭК 61850 стало обязательным. Моё мнение – это пока излишнее требование.
Аношин: Вы, как производитель важнейших компонентов этой системы, считаете, что рынок распредсетей с точки зрения внедрения там МЭК 61850 вам интересен?
Шевелёв: Для меня очевидно, что стандарт МЭК 61850 может дать ощутимый эффект для сетей высокого напряжения. А с точки зрения распредсетей, честно говоря, мы видим несколько иную схему применения этого стандарта. Ещё раз повторюсь, стандарт 8-1 может быть востребован в распредсетях для интеграции РЗА в АСУ ТП и передачи дискретных сигналов между шкафами, устройствами, а массовое применение 9-2 в распредсетях вряд ли состоится.
Аношин: Да, понимаю вас. Когда я ходил у вас по предприятию, мне рассказали, что сейчас много внимания уделяется программным решениям. Можете подробнее об этом рассказать?
Шевелёв: Здесь речь идёт не о сервисном программном обеспечении, которое является обязательным дополнением к терминалу релейной защиты — это просто само собой разумеющееся. Хотя качество этого ПО — это показатель уровня компании. Но сейчас мы всё-таки говорим об инженерном ПО. Могу сказать, что мы многого добились в этой области. Изначально инициатором разработки такого ПО стал один из наших ключевых заказчиков. На бумажную работу у эксплуатации уходит очень много времени, поэтому идея была простая: сделать программное обеспечение, которое существенно упростит работу по составлению отчётов, бланков уставок, телефонограмм и так далее. Хотелось, чтобы там была база оборудования, где можно было сразу видеть: какое оборудование на ПС, когда установлено, планировать его ремонты и пр. Три года мы этим занимались и ввели в работу программный комплекс для службы РЗА в ОАО «МОЭСК». На тот момент мы были первыми, кто представил такой программный продукт. Сейчас продукт распространяется в свободной продаже и уже несколько подразделений Холдинга МРСК его приобрели. За несколько лет продукт вырос и теперь он уже охватывает не только службу РЗА, но и остальное подстанционное оборудование: как вторичное, так и первичное.
«Мне кажется самое главное — это то, что мы даём молодым специалистам возможность сделать что-то реальное, что будет внедряться в производстве, а не ляжет на полку»Но этого нам было мало, и мы решили ещё сделать программный продукт для расчёта токов коротких замыканий в сети. Несколько лет назад мы такой продукт выпустили, причём отличительной его особенностью является полная совместимость с ПК Бриз, что доказано не одной сотней испытаний на разных моделях. Ещё одна задача, неразрывно связанная с предыдущей — это расчёт уставок для терминалов различных производителей. Проектировщикам и эксплуатации просто невозможно освоить методики для различных видов терминалов даже одного производителя, не говоря уже о терминалах различных фирм. Российские представители зарубежных компаний также далеко не всегда могут предоставить такие методики, так что задача, безусловно, остаётся актуальной и сейчас. Мы сделали такой программный продукт — «PSC», который позволяет рассчитывать уставки для многих устройств релейной защиты разных фирм, в том числе для РЗА на электромеханике. Но и этого нам стало мало. Теперь мы собираемся на базе уже имеющихся программных продуктов сделать такой программный комплекс, который позволил бы пройти сквозной путь от момента создания модели сети и до расчёта уставок конкретного терминала, установленного на какой-то подстанции. Аношин: Звучит эффектно. Наверняка у этой медали есть и обратная сторона?.. Шевелёв: Есть, к сожалению. Решения о закупке программных продуктов в сетевых компаниях принимают IT-службы или службы АСУ ТП, но не релейщики. Так что релейщикам убедить ответственные службы в том, что им необходим этот программный продукт, бывает крайне сложно. Приходится писать разные письма в ФСК, в Россети о том, чтобы этот вопрос был как-то урегулирован. Пока это практически не удаётся сделать. Аношин: Цифровые коммуникации, программные продукты — все это потенциально уязвимые элементы с точки зрения кибернетической безопасности. Как вы оцениваете, насколько сильна эта угроза? Шевелёв: Не сказал бы, что это серьёзная угроза в настоящий момент. Потенциально — да, есть такая опасность, особенно если учитывать разгильдяйство и безответственность персонала. Уже сейчас есть удаленные рабочие места, с которых можно осуществлять управление, так что неквалифицированный персонал может достаточно просто получить к ним доступ. И это, конечно, неправильно. Вообще, что каcается линий связи и использования, например, сети общего пользования (Интернет и т.п.), то технологическая связь должна быть отделена от нее обязательно. Это один из ключевых моментов безопасности. Аношин: А если конкретно, то вы какие меры в этом направлении предпринимаете? Шевелёв: Мне кажется, что это не в нашей, как производителя устройств РЗА, власти повлиять на кибернетическую безопасность. Безусловно, принимаются определенные меры по ограничению доступа: несколько уровней паролей, которые ограничивают действия по изменению уставок и других параметров терминала, но это, к сожалению, единственное, что мы можем сделать. Если оборудование выходит в какую-то сеть, то оно фактически становится «беззащитным». Уж если совсем обострить эту тему, то теоретически и сейчас существует вероятность наличия в микросхемах, контроллерах, используемых для изготовления устройств РЗА, программно-аппаратных «жучков», предусмотренных спецслужбами с помощью разработчиков микросхем. Аношин: Вы не ведёте статистику, насколько часто заказчик меняет пароли, установленные заводскими настройками? Шевелёв: Такую статистику мы не ведём. Но по моим представлениям эти пароли меняют крайне редко, только если на объекте работает опытный релейщик— он поменяет пароль, чтобы быть спокойным, что только у него есть доступ к терминалу. У нас в терминалах, кстати, помимо паролей для эксплуатации, есть похожий на «чёрный ящик» в самолётах регистратор, доступный только для специалистов нашей компании. Он иногда помогает нам при расследовании каких-то спорных случаев, когда специалисты наладочных или эксплуатирующих организаций намеренно стирают журнал событий и аварийные осциллограммы в терминале. Аношин: Очень интересно, уверен, многие об этом не знали. На этом вопросы по технике у меня закончились, теперь я бы хотел поговорить о компании в целом. В интернете на одном из форумов я отметил для себя, что ИЦ Бреслер хвалят за сервис. Расскажите, почему? Шевелёв: Должен Вас поправить, сервис – это неотъемлемая часть техники и крайне важный аспект работы компании. Мы ещё в самом начале, на этапе создания компании, приняли для себя стратегическую линию: приоритетом для нашей компании должна являться хорошая работа службы сервиса. Мы делаем хорошие и надежные устройства, их можно правильно устанавливать и они будут достаточно надёжно работать. Но при появлении каких-то проблем с оборудованием нельзя оставлять заказчика один на один с этой проблемой, в противном случае сложно будет рассчитывать на его расположение к нам в будущем. Поэтому, кроме выпуска высоконадёжных изделий для нас самым главным является сервис для заказчика. Цель поставлена такая: в течение суток, максимум двух, снять любую претензию. Аношин: Как это удаётся? Шевелёв: Комплекс мер. Во-первых, это горячая линия. Круглосуточный телефон, который всегда доступен. Во-вторых, это склады запасных частей со всем необходимым. Один склад у нас расположен в Москве, он обслуживает Центральный и Северозападный округа. На этом складе есть три сервис-инженера, которые занимаются обслуживанием устройств. Есть, разумеется, склад в Чебоксарах, ещё один — на Дальнем Востоке, есть ещё несколько сервисных центров, которые только начинают работать. Как только в какой-то регион начинаются массовые поставки нашего оборудования, мы сразу ищем возможность организации сервисного центра. Хотя надо сказать, что на сегодняшний день эта служба у нас не очень сильно загружена, проблем возникает достаточно мало. Основная проблема – большое количество контрафактных компонентов даже у официальных поставщиков. В-третьих, обучение заказчика в Учебном центре. Кроме того, техническая поддержка и консультации. Но и это ещё не всё. Нам ещё есть куда двигаться в этом направлении, но сервис, который мы имеем сегодня, практически не вызывает нареканий у наших заказчиков. Кроме этого, хочу отметить ещё ряд наших преимуществ. Во-первых — это наша гибкость при соблюдении сроков поставки. Большая часть шкафов, которые мы выпускаем, являются нетиповыми. Часто в шкафы, которые мы поставляем, заказчик просит поставить ещё какое-нибудь дополнительное оборудование, которое позволит ему закрыть какие-то свои проблемные места. Есть у нас такая статистика: если три года назад доля типовой продукции составляла примерно 25%, то по результатам 2012 года, получилось всего лишь 16%. Аношин: Что значит закрыть проблемные места? Что вы туда такого ставите? Шевелёв: Например, заказчику надо поставить 2–3 реле, которые решают какие-то совершенно иные задачи, и цепи от которых идут в существующие на ПС шкафы. Где он сам возьмёт эти реле и как он их смонтирует? А мы делаем это, устанавливаем дополнительные реле, прокладываем все цепи в шкафу, выводим на клеммник. Это позволяет заказчику решить какие-то свои старые проблемы, однако это однозначно тянет за собой изменение конструкторской документации на шкафы, и, как следствие — сроков изготовления. Должен сказать, что несмотря на это, нам удаётся обеспечивать малые сроки поставок. Если взять, например, статистику по этому году, то в среднем срок поставки по шкафам у нас составляет менее 90 дней. Этот срок включает согласования, которые могут доходить до 30–40 дней! Это неплохой показатель! Но мы не хотим на этом останавливаться и сейчас идём к тому, чтобы обеспечить сроки изготовления терминалов около 30 дней, а шкафов - не более 75 дней.– Владимир Шевелёв
«Одно из обязательных условий, которое мы всегда учитываем, прежде чем заниматься НИОКР — новая разработка должна внедряться в производство, а не ложиться на полку»Второе преимущество — это высокая аппаратная надёжность терминалов защиты. Здесь мы предпринимаем целый комплекс мер в части технологии изготовления, применяемых технических решений и достигли достаточно высоких показателей надёжности, сравнимых с ведущими зарубежными производителями.– Владимир Шевелёв
Третье — информационная открытость. Мы открыты в отношениях с заказчиком. Например, мы одними из первых российских предприятий-производителей РЗА ввели практику информирования заказчиков о возможных неисправностях, вызванных наличием некачественных комплектующих и дефектами продукции. Рассылаем информационные письма и предлагаем бесплатно произвести замену блоков с возможным дефектом. Мы всегда открыты для того, чтобы демонстрировать наше производство. Часто после того, как заказчик к нам приезжает на производство, у него кардинально меняется представление о компании: он видит, что это современное предприятие с высокотехнологичным оснащением, а не «гаражный производитель».
Четвёртое по счёту, но, может быть, первое по важности — это кадровый состав. При среднем возрасте персонала в 32– 33 года большинство наших ведущих специалистов, директоров и руководителей направлений имеют степень кандидата наук. Они досконально изучили алгоритмы, которые были разработаны ранее, имеют зарубежную практику, владеют английским языком и сами разрабатывают изделия мирового уровня. Это потенциал и залог надёжного развития компании в течение ближайших 20–30 лет.
Пятое, мы ориентируемся на то, чтобы выпускать продукцию, которая будет эксплуатироваться в течение долгих лет. Что я имею в виду? Те изделия, которые мы выпускаем, будут сопровождаться ещё много лет. Более того, если через несколько лет изделие будет заменяться, то оно должно быть совместимым с ранее выпущенным изделием. Совместимым не только по алгоритмам. Например, для изделий среднего напряжения у нас совместимость «клемма в клемму» с предыдущим поколением. То есть, если через десять лет оборудование сломалось, то мы берём новый терминал, подключаем те же разъёмы, устанавливаем в те же установочные места — и это всё работает.
Аношин: Вот вы про английский сказали, а на экспорт не собираетесь выходить?
Шевелёв: Если считать СНГ, то уже вышли. Что касается дальнего зарубежья, то у нас есть поставки в некоторые страны, но пока объемы маленькие. Мы сейчас думаем над этим.
Аношин: Ещё про молодёжь хотел бы спросить. Как вам удаётся удерживать их? Ведь конкуренция, уверен, в Чебоксарах достаточно высокая.
Шевелёв: Действительно, отток людей у нас крайне мал. Мне кажется самое главное — это то, что мы даём молодым специалистам возможность сделать что-то реальное, что будет внедряться в производстве. Молодой человек может видеть результат своей работы в виде готового изделия на подстанции — это крайне важно. Это даёт силы и осознание нужности его работы. У нас сейчас идёт достаточно много НИОКРов, в том числе по заказу ФСК. Одно из обязательных условий, которое мы всегда учитываем, прежде чем заниматься НИОКР — новая разработка должна внедряться в производство, а не ложиться на полку.
Разумеется, что по остальным факторам, таким, как уровень оплаты и условия труда, социальный пакет, мы также конкурентны на фоне остальных предприятий Чебоксар.
Аношин: Это внушает уважение. Давайте, наконец, о Вас. Скажите, вы каким-нибудь спортом увлекаетесь?
Шевелёв: Сейчас нет, только по телевизору смотрю биатлон и воллейбол. Я перенёс несколько достаточно сложных операций и активный спорт мне противопоказан. А в школе и институте очень серьезно увлекался бегом. Бегал на средние и длинные дистанции. Мой конёк — 800 и 1500 метров, очень тяжёлые дистанции на скоростную выносливость. Были неплохие результаты, в юношеском возрасте показывал результаты на уровне первого взрослого разряда. До сих пор помню: 800 метров бегал за 2мин 06 сек, а 1500 метров — за 4мин.02сек. По-моему, они остаются рекордами школы уже в течение 40 лет. Кроме того, раньше неплохо играл в шахматы.
Аношин: А в свободное время что делаете?
Шевелёв: Внуки, дача, остаётся немножко времени почитать.
Аношин: Отлично. Спасибо.